— Твоя?

Я кивнул, и он бросил ее мне.

— Об этих железных штуках нечего и говорить — слишком тяжело для моего "Хейли". Что-нибудь еще забрать?

Покачав было головой, я вдруг вспомнил:

— Ах да, там ведь револьвер в ящике для карт.

Он без труда нашел его вместе с коробкой патронов и перекинул мне. Свой "уэбли" я сунул в карман летной куртки.

— Ну, если ты готов, нам надо убираться отсюда.

Без видимого усилия он поднял все три мешка с почтой.

— Здесь живут индейцы племени хикарос. До последнего года их насчитывалось тысяч пять, а потом появился врач одной из земельных компаний и вместо прививки от оспы привил им саму оспу. Оставшиеся в живых заимели дурную привычку сдирать живьем кожу со всякого белого, который попадает к ним в руки.

Но такие истории давно перестали на меня действовать, Их всюду рассказывали на Амазонке в те времена, когда индейцев вообще не считали за людей, а скорее за вредных тварей, от которых следует избавляться любыми средствами.

Я ковылял вслед за Хэннахом, на ходу изрыгавшим проклятия. Вокруг нас тучами поднимались потревоженные кузнечики и другие насекомые.

— Что за проклятая страна! Воистину, последнее место, которое создал Бог. Вот и пусть себе живут тут эти хикарос.

— Почему же вы торчите здесь? — спросил я.

Мы как раз дошли до самолета, он положил туда мешки с почтой и повернулся ко мне со странным блеском в глазах:

— Не по своему выбору, парень, скажу я тебе.

Он подтолкнул меня в кабину. Она оказалась не такая большая, как на "Веге": кресла для четырех пассажиров и грузовое отделение позади — все в безупречном порядке. И вовсе не потому, что машина не была старой. Просто за ней постоянно и любовно ухаживали. Это меня немного удивило, потому что, на мой взгляд, как-то не вязалось с образом Хэннаха.

Я пристегнулся к креслу рядом с ним, и он закрыл дверь.